Топ-10способов
убитьТроцкого

Рядом падают два снаряда. Третий разрывается ещё ближе. Троцкий успевает лечь, и его засыпает землёй. Эту сцену под Свияжском он описал в мемуарах. Перед обстрелом он осматривал батареи и слушал объяснения офицера. Теперь приходилось прятаться. Шёл август 1918 года, с Октябрьской революции не прошло и года. Отдавший множество приказов Троцкий сам мог погибнуть от взрыва или осколка.

Троцкий выехал из Москвы 7 августа. По его воспоминаниям, только в дороге он узнал, что накануне красные потеряли Казань. Поезд остановился у Свияжска, неподалёку от города. Сюда отходили разбитые части, сюда же присылали подкрепления. Командиры пытались собрать их вместе и удержать фронт. Троцкий запомнил растерянность, слухи о скором поражении и готовность отступать дальше. Новые отряды приезжали бодрыми, но быстро перенимали настроение тех, кто уже оставил позиции.

Офицер, водивший его по батареям, перед обстрелом ненадолго отошёл к полевому телефону. Сначала Троцкий не придал этому значения. Через два года он вспомнил подробность и решил, что офицер мог сообщить противнику, куда стрелять. В мемуарах он не называет этого человека и признаёт, что не знает его дальнейшей судьбы. Обстрел стал для него поводом заподозрить предательство, но подтверждения этой догадке он не приводит.

Вернуться в поезд

Вернувшись в поезд, Троцкий услышал выстрелы. Над станцией кружил самолёт белых. По его рассказу, три бомбы упали мимо, а люди на крышах вагонов продолжали стрелять даже после того, как самолёт поднялся слишком высоко. Огонь пришлось останавливать. В этих вагонах команда жила и работала. Здесь принимали фронтовые сообщения, а в поездной типографии печатали приказы для частей.

Троцкий привёз из Москвы около пятидесяти молодых партийных работников. По его словам, они отправлялись в части и гибли, не имея боевого опыта. Стоявший поблизости латышский полк требовал смены. Троцкий арестовал его командира и председателя полкового комитета, когда те пригрозили опасными последствиями. Полк остался на позиции, командира затем приговорили к заключению.

На Волге держали наготове пароход для штаба. По рассказу Троцкого, дорогу от штабных помещений до пристани охраняли десять человек из команды поезда, передвигавшиеся на велосипедах. Военный совет 5-й армии предлагал ему перебраться ближе к реке. Троцкий считал предложение разумным, но отказался, опасаясь, что его отъезд усилит тревогу в частях. Вскоре положение ухудшилось, белые подошли к Свияжску. Штаб оставался на месте, хотя снаряды рвались рядом. Пароход, приготовленный на случай эвакуации, попытались использовать солдаты, решившие самостоятельно уйти с фронта. Тогда вопрос о том, кто получит судно, стал вопросом удержания самой станции.

За самовольное отступление Троцкий угрожал расстрелом прежде всего комиссару и командиру части. В мемуарах он рассказывает о полке, захватившем пароход, чтобы уйти с фронта. Отряд Николая Маркина заставил беглецов сдаться. Назначенный Троцким военно-полевой суд вынес смертные приговоры командиру, комиссару и нескольким рядовым. После этого полк получил новых командиров и вернулся на позиции.

28 августа отряд белых под командованием Владимира Каппеля повредил железную дорогу и перерезал связь. По рассказу Троцкого, защищать станцию пришлось всем, кого удалось собрать в поезде, включая повара. Бой продолжался несколько часов. Противник отошёл, пути восстановили. К Свияжску начали подходить подкрепления. Троцкий продолжал руководить.

Пока в Свияжске шли бои, казанские газеты, по воспоминаниям Троцкого, сообщали о его пленении, гибели или бегстве на самолёте. В сообщениях фигурировала даже захваченная у него собака. Троцкий замечает, что собаки у него никогда не было, хотя впоследствии её ещё не раз брали в плен на других фронтах. Обстрел он пережил и продолжил работу. Следующий эпизод обойдётся без снарядов и самолётов.

В одно из воскресений октября 1923 года Троцкий охотился в Заболотье. До машины оставалось около сотни шагов. Выбравшись из лодки, он наступил на болотистую землю и сразу почувствовал холодную воду в валенках. Ночью был небольшой мороз, поэтому такая обувь казалась подходящей. Но утром пригрело солнце и болото оттаяло. В мемуарах Троцкий подробно описывает эту короткую дорогу, после которой ему пришлось надолго лечь в постель.

У автомобиля ждал Давыдов, шофёр, с которым Троцкий прошёл Гражданскую войну. Он, как обычно, хотел узнать, удачной ли была охота. Троцкий добрался до машины с озябшими ногами, снял валенки и попытался согреться у мотора. Впоследствии он связывал начало болезни с этим случаем. Вскоре после возвращения начался грипп, а затем держалась температура, причину которой врачам не удавалось установить.

Неудачное воскресенье

После Гражданской войны Троцкий вновь начал выбираться на охоту. До этого почти всё время уходило на фронтовые поездки и работу в штабах. В Заболотье его сопровождал Иван Зайцев. Троцкий с удовольствием описывает, как тот замечал птицу задолго до остальных и узнавал её по полёту. В камышовом укрытии Зайцев прикладывал ладонь ко рту и подражал утиному крику. Селезни подплывали совсем близко.

До войны Зайцев работал на текстильной фабрике, зимой ездил на заработки в Москву. Троцкий запомнил его простоту и достоинство. После промаха Зайцев издавал негромкий стон, который, по словам мемуариста, было особенно тяжело слышать за спиной. Зато удачной добычей они были обязаны прежде всего ему. Однажды Муралов привёз Зайцева в Москву на первомайское выступление Троцкого. Охотник сидел среди почётных гостей, а вернувшись домой, пересказал услышанное.

Врачи назначили постельный режим. Осень заканчивалась, начиналась зима, а температура не проходила. В это время в партии шла дискуссия, всё больше направленная против Троцкого. Он подчёркивает в воспоминаниях, что провёл её больным. Возвращение к обычной работе откладывалось. На поездки и личное участие в обсуждениях нельзя было рассчитывать как прежде, хотя обвинения требовали ответа.

Ленин тоже тяжело болел и уже не участвовал в работе как прежде. Сталин, Зиновьев и Каменев сблизились в борьбе против Троцкого. В его мемуарах этому посвящена целая глава. Он рассказывает, как противники возвращались к его давним разногласиям с Лениным и обсуждали, можно ли допустить усиление его влияния. Спор о партийном руководстве шёл уже несколько месяцев, когда болезнь вынудила Троцкого оставаться дома.

Ещё весной, перед XII съездом, руководители обсуждали, кому делать главный политический доклад вместо больного Ленина. Троцкий вспоминает, что Сталин предложил его кандидатуру, а несколько других участников Политбюро поддержали это предложение. Сам он возразил и предложил обойтись без общего вступительного доклада, распределив вопросы между отдельными выступлениями. В итоге ему поручили доклад о промышленности. Тем временем с Кавказа вернулся Зиновьев и стал добиваться главного доклада для себя. По словам Троцкого, вопрос предварительно обсуждали без его участия. Когда решение вынесли в Политбюро, он не возражал. Политический доклад сделал Зиновьев. Так ещё до осенней болезни определялось, кто будет выступать от имени руководства в отсутствие Ленина.

С Лениным он несколько раз договаривался поехать на охоту, но встречи срывались. Однажды ленинский автомобиль застрял на просёлочной дороге. Позднее помешала болезнь. После первого улучшения Ленин попросился на охоту к Николаю Муралову, который часто ездил с Троцким. Договорились ждать звонка, но Ленин так и не позвонил. Троцкий вспоминает эту несостоявшуюся поездку рядом с историей о собственных мокрых валенках.

Врачи стали настаивать на поездке Троцкого в Сухум. Наталья Седова вспоминала, как семейный врач Фёдор Гетье убеждал её увезти мужа на юг. Предстоял длинный путь через Баку, Тифлис и Батум. Зимой движение задерживали снежные заносы. Всё же они отправились. Седова писала, что по мере удаления от Москвы становилось немного спокойнее, хотя она по-прежнему сопровождала очень больного человека. До Сухума они ещё не добрались, когда пришло известие о смерти Ленина.

21 января 1924 года поезд Троцкого стоит в Тифлисе. Он едет на лечение вместе с Натальей Седовой, температура всё ещё держится. В вагон входит помощник и передаёт расшифрованную телеграмму Сталина. Ленин умер. В мемуарах Троцкий вспоминает, что догадался о беде по лицу вошедшего ещё до чтения. Он передаёт листок Седовой. Теперь им предстоит решить, продолжать ли поездку или возвращаться в Москву.

Ленин долго болел. Троцкий узнавал о его состоянии в том числе от Гетье, лечившего обе семьи. В мемуарах он вспоминает короткие улучшения и надежду, что Ленин снова сможет работать. После очередного приступа известия становились тревожнее. Теперь надежды больше не было. Нужно было решать, как вернуться в Москву.

Троцкий связывается с Кремлём по прямому проводу. По его рассказу, оттуда отвечают, что похороны назначены на субботу, доехать он не успеет и лучше продолжать лечение. Сведения о церемонии он получил отдельно от телеграммы о смерти. Ленина похоронят в воскресенье, 27 января. Позднее Троцкий будет утверждать, что к этому дню мог оказаться в Москве, и обвинит противников в намеренном обмане.

Москва прощается без него

В Тифлисе от него ждали отклика на смерть Ленина. Сначала, вспоминает Троцкий, писать не хотелось, но люди собирались у вагона и рассчитывали услышать его слова. Поезд задержали примерно на полчаса. Он написал несколько страниц от руки, и текст передали по прямому проводу. После этого поезд отправился дальше.

В Сухуме Троцкий подолгу лежал на балконе. В воспоминаниях остались тёплое январское солнце и пальмы, за которыми было видно море. 27 января раздались артиллерийские залпы. Сухум прощался с Лениным в тот час, когда его хоронили в Москве. Троцкий думал о Крупской и хотел ей написать, но не находил подходящих слов. Температура продолжала держаться, и лечение затянулось.

Седова вспоминает пришедшее в Сухум письмо сына. Он сам болел, но пошёл проститься с Лениным в Колонный зал и ждал родителей. Не дождавшись, написал им. В письме чувствовались растерянность и укор. Газеты с траурными речами тоже доходили с опозданием из-за снега. Родственники и знакомые ожидали возвращения Троцкого, не зная о разговоре с Кремлём.

Через несколько дней пришло письмо Крупской, которое Троцкий позднее включил в автобиографию. Она рассказывала, что незадолго до смерти Ленин внимательно слушал и перечитывал его текст. Крупская желала адресату здоровья и сил. Троцкий вспоминал их первую встречу с Лениным в Лондоне в 1902 году. За два десятилетия они успели резко разойтись, а затем вновь работать вместе. Слова Крупской он воспринял как подтверждение того, что Ленин сохранил к нему прежнюю близость.

Похороны прошли без Троцкого. Он сохранял свои должности, но оказался в стороне от общего прощания, на котором выступали другие руководители. Вскоре в Сухум к нему приехала делегация Центрального комитета обсуждать перемены в военном ведомстве. Его заместителя Эфраима Склянского сменил Михаил Фрунзе. Троцкий считал, что кадровые решения уже принимаются без его участия, а с ним лишь соблюдают формальности. Через год Фрунзе сменит и его самого.

15 января 1925 года Троцкий направляет заявление в Центральный комитет. Он готов занять любой пост по указанию партии и считает необходимым ускорить своё снятие с должности председателя Реввоенсовета. Через два дня Сталин перескажет это заявление на пленуме ЦК и Центральной контрольной комиссии. Человек, который руководил военным ведомством в годы Гражданской войны, сам просит об уходе. Позднее в мемуарах он даже напишет об облегчении. Почему же потеря такого поста могла показаться ему выходом?

За несколько месяцев до этого Троцкий опубликовал работу Уроки Октября о революции 1917 года и действиях её руководителей. Сталин, Зиновьев и Каменев выступили против него. В январской речи Сталин сформулирует два главных обвинения. По его версии, Троцкий пытался пересмотреть ленинизм и добиться коренной смены партийного руководства. Автору предстояло отвечать на эти обвинения одновременно с решением вопроса о своей должности.

Объяснений не принимают

На пленуме 17 января Троцкого нет. В начале речи Сталин сообщает, что тот не может приехать из-за болезни. Затем обсуждает его заявление и отвергает объяснение молчания во время полемики. Троцкий писал, что не хотел сильнее обострять отношения. Сталин этому не верил. Он спрашивал, зачем тогда была опубликована работа о событиях Октября, которую сам считал выступлением против руководства партии.

Сталин требовал открытого признания ошибок. Готовность уйти с должности не заменяла такого признания. Заявление Троцкого он назвал уклонением от ответа и вновь обратился к его старым взглядам на революцию. В речи не было предложения закончить спор после отставки. Напротив, обвинения, предъявленные в ходе обсуждения Уроков Октября, объявлялись оставшимися в силе.

В конце выступления Сталин перечислил поступившие от партийных организаций резолюции. Часть требовала исключить Троцкого из партии. Другие предлагали снять его с Реввоенсовета и вывести из Политбюро. Наконец, были предложения лишить военной должности, условно сохранив место в Политбюро. Участникам пленума предстояло выбирать между этими вариантами. Уже в январе 1925 года среди требований звучало исключение, хотя тогда на эту меру не пошли.

Троцкий объясняет в мемуарах, что отказался бороться за должность, чтобы ослабить обвинения в военных намерениях. Он рассчитывал, что после ухода станет труднее приписывать ему планы использовать армию. К тому же после окончания войны его всё больше занимала экономика. Военная работа менялась, огромная армия сокращалась, прежних фронтовых задач уже не было. Этим он объяснял своё облегчение, когда его освободили от обязанностей.

В мае 1925 года Троцкий получил новые назначения, связанные с концессиями, электротехникой и научно-технической работой промышленности. Сам он считал, что его пытаются занять текущими делами и отдалить от партии. Но в мемуарах с интересом описывает новую работу. Он посещал лаборатории, слушал учёных, смотрел опыты и изучал учебники.

На Днепре Троцкий знакомился с подготовкой строительства гидроэлектростанции. Для проверки проекта он привлёк иностранных специалистов. Новая работа давала поводы выступать и обсуждать экономическую политику. По его воспоминаниям, противники обвиняли его в том, что он и здесь создаёт себе место для борьбы. Уход из военного ведомства их не примирил. В следующие годы конфликт дошёл до собраний оппозиции и её открытых выступлений.

7 ноября 1927 года Москва празднует десятилетие Октября. Сторонники оппозиции решают участвовать в общем шествии со своими плакатами. По воспоминаниям Троцкого, они призывают исполнить волю Ленина, бороться с бюрократией и сохранить единство партии. Плакаты вырывают из рук и рвут, людей избивают. Сам Троцкий в мемуарах описывает нападения на свой автомобиль. Человек, участвовавший в подготовке революции, встречает её годовщину среди тех, чьи лозунги на празднике стараются не допустить.

Зиновьев и Каменев теперь были рядом с ним, хотя ещё недавно выступали вместе со Сталиным. Разногласия с руководством привели их к союзу с прежним противником. Оппозиция добивалась изменения партийного курса и хотела оставаться в партии. Юбилейная демонстрация позволяла обратиться к большой аудитории. Руководство же считало её самостоятельные выступления нарушением дисциплины.

Откуда взялся запрет

В 1921 году Ленин подготовил проект резолюции о единстве партии для X съезда. Он требовал распустить группы, объединённые собственной платформой и внутренней дисциплиной. За отказ предусматривалось немедленное исключение. В документе прямо назывались существовавшие тогда оппозиционные группы. Так что запрет, с которым столкнулись сторонники Троцкого, появился за шесть лет до юбилейного шествия.

Критику внутри партии проект признавал необходимой. Предложения следовало направлять партийным органам, обсуждая их в установленном порядке. Пункты 6 и 7 давали руководству право исключать за фракционную деятельность. Член Центрального комитета тоже мог потерять партбилет, если за это проголосуют две трети участников расширенного пленума. Троцкий и его соратники добивались пересмотра курса, а руководители партии применяли к ним правила, запрещавшие организованную борьбу за отдельную платформу.

Троцкий вспоминает, как оппозиция собирала сторонников на квартирах в Москве и Ленинграде. Рабочие и студенты теснились в двух небольших комнатах. Выступающий стоял в дверях, чтобы его слышали с обеих сторон. Иногда слушатели сидели на полу. За день Троцкий успевал побывать на нескольких встречах. После официальных трибун приходилось искать помещения, где собрание не остановят сразу.

На некоторые квартирные встречи приходили представители партийного контроля и требовали разойтись. По словам Троцкого, им предлагали участвовать в обсуждении. Удавались и крупные собрания. Он вспоминает, как они с Каменевым около двух часов выступали в переполненном зале Высшего технического училища. Попытки администрации остановить встречу не помогли. Позднее большие собрания решили временно прекратить, опасаясь нападений.

В октябре, за месяц до юбилейного шествия, Троцкий и Зиновьев попали на демонстрацию в Ленинграде. В мемуарах Троцкий рассказывает, как их автомобиль остановили у Таврического дворца. Там для руководителей приготовили грузовики, служившие трибунами. Начальник охраны провёл приезжих к последней, ещё свободной машине. Когда проходившие люди заметили там оппозиционеров, возле грузовика начала собираться толпа. Троцкий вспоминает приветствия и попытки партийных работников заглушить их свистом. Затем несколько официальных руководителей покинули свои места и перебрались на ту же платформу. Зиновьев воспринял встречу как обещание скорой перемены в их пользу. Троцкий оценивал её сдержаннее. В его рассказе люди приветствовали оппозицию, но пока не были готовы воспрепятствовать решениям партийного руководства.

В ноябре Троцкого исключили из партии. До этого он уже был выведен из Центрального комитета, теперь потерял и членство. Отказаться от своих взглядов он не собирался, однако среди союзников нарастало желание прекратить сопротивление. Зиновьев после ноябрьских столкновений настаивал на уступках. Троцкий описывает их разногласия особенно резко. Для него продолжение борьбы было необходимым, для части соратников важнее становилась возможность вернуться в партию.

Декабрьский XV съезд исключил из партии и других участников оппозиции. Троцкий ещё находился в Москве и встречался с соратниками. Вскоре власти определили ему новое место жительства. В январе 1928 года пришлось собираться в дорогу. Его отправляли в Алма-Ату. После потери должностей и партбилета он вынужден был покинуть столицу.

В январе 1928 года Троцкого принудительно отправляют в Алма-Ату. Из партии его уже исключили, теперь удаляют и из Москвы. Вместе с ним едут Наталья Седова и сын Лев. Среди собранных вещей много книг и бумаг. Отказываться от политической работы Троцкий не собирается.

Рассказ Седовой о дороге и первых месяцах ссылки вошёл в мемуары Троцкого. Отъезд сначала откладывают, а затем сотрудники ОГПУ появляются раньше объявленного срока. Семья ещё рассчитывает на два дня сборов, когда ей приказывают уезжать. Решение исполняет советская политическая полиция, которая занимается преследованием оппозиции. Выбирать город или переносить поездку Троцкому не позволяют.

Вечером первого, отменённого отъезда на вокзале собираются сторонники Троцкого. По рассказу Седовой, люди ждут его у вагона, поднимают портрет и останавливают отправляющийся поезд. Они предполагают, что Троцкий уже внутри и ему не дают выйти. На самом деле семья остаётся дома и узнаёт о происходящем от вернувшихся друзей. После столкновений с полицией начинаются аресты. Следующую отправку проводят без таких проводов.

Помощники Сермукс и Познанский пытаются последовать за Троцким. По воспоминаниям Седовой, обоих задерживают и позднее отправляют в другие места ссылки. В Алма-Ате всю работу приходится распределить между тремя членами семьи. Лев Седов помогает отцу с материалами и перепиской. Через несколько недель после приезда Троцкий снова занимается рукописями и поддерживает связь со сторонниками.

Письма всё ещё доходят

Большая часть хлопот с почтой ложится на Льва Седова. Он получает письма и готовит ответы к отправке, ищет нужные книги и старые газеты, проверяет цитаты. На нём же лежат переговоры с местными властями. Седова вспоминает, что сын был ещё и охранником отца. Пока Троцкий диктует и правит тексты, Лев перепечатывает страницы, собирает посылки и выясняет, как доставить их адресатам.

Летом семья снимает дом у садовода. Седова вспоминает комнату, заставленную столами с рукописями и газетными вырезками. Троцкий диктует критику программы Коммунистического интернационала, вносит исправления и отдаёт текст на перепечатку. Приходят письма с замечаниями и новостями о партийных делах. Знакомые спрашивают о здоровье, сообщают о себе. Ссыльная семья остаётся в курсе событий за пределами Алма-Аты.

Седова пишет, что в дом приходило по десять или пятнадцать писем в день. Среди них были тексты соратников, тоже оказавшихся в ссылке. Письма Христиана Раковского переписывали и отправляли другим адресатам. Почту доставляли из города на лошади. Лев Седов проводил за этой работой целые дни, исправляя машинописные копии и запечатывая посылки. Обмен сообщениями продолжался и после того, как участников оппозиции разослали по разным местам.

Осенью почта начинает пропадать. По словам Троцкого, в октябре письма и телеграммы перестают доходить, в том числе от друзей и родственников. Связь, которую семья налаживала несколько месяцев, резко обрывается. Трудно узнать, что происходит с соратниками, получили ли они последние тексты и удастся ли передать новые. Исчезают и обычные домашние известия.

16 декабря 1928 года к Троцкому приходит специальный представитель ОГПУ. По его воспоминаниям, от него требуют прекратить руководство оппозицией. При отказе обещают сильнее изолировать его от политической жизни и изменить место пребывания. О высылке за границу тогда прямо не говорят. Троцкий предполагает, что речь идёт о ещё более тяжёлых условиях внутри страны.

В письменном ответе он отказывается прекращать борьбу. Троцкий считает себя защитником революции и обвиняет руководство в отходе от её целей. Дать обещание, которого требует ОГПУ, он не готов. После этого семья ещё месяц остаётся в Алма-Ате без связи с Москвой. Затем приходит новое решение.

В январе 1929 года Троцкому объявляют решение о высылке из Советского Союза. Следующий день проходит в сборах. По его воспоминаниям, семья прежде всего упаковывает книги и рукописи. После года в Алма-Ате нужно снова уезжать. Седова и Лев Седов отправятся вместе с ним, хотя куда именно их повезут, сопровождающие пока не сообщают.

Из Алма-Аты семья выезжает 22 января. В мемуарах Троцкий описывает дорогу через Курдайский перевал, занесённый снегом. Автобус не может пройти весь путь, а трактор, который должен помочь, сам застревает. Приходится пересаживаться в сани. На участок примерно в тридцать километров уходит больше семи часов. За перевалом снова ждёт автомобиль, а в Пишпеке семья переходит в железнодорожный вагон. Дальше семья продолжает путь по железной дороге.

Пункт назначения становится известен в дороге. Троцкому объявляют, что его повезут в Константинополь. Он отказывается соглашаться на добровольный отъезд. Сотрудник ОГПУ связывается с Москвой и ждёт дальнейших указаний. Троцкий настаивает, что покидать страну по своей воле не собирается и заявит об этом при пересечении турецкой границы.

Поезд останавливают на небольшой станции. В мемуарах Троцкий пишет, что семья провела там двенадцать дней. Выходить из вагона не разрешают. Им привозят еду и газеты, а сопровождающие продолжают переговоры с Москвой. В феврале приходит окончательное распоряжение везти Троцкого в Турцию. Поезд снова трогается, теперь в сторону Одессы.

На борту Ильича

Для отправки сначала назначают пароход Калинин. Однако, по воспоминаниям Троцкого, он застрял во льдах, и освободить его не удаётся. Тогда готовят другое судно с именем Ильич. На нём бывшего соратника Ленина увезут из страны, в создании новой власти которой он участвовал.

В Одессе вагон подают прямо к судну. В мемуарах Троцкий вспоминает знакомый город, где когда-то учился, и прощание с младшим сыном и невесткой. На пароход с ним поднимаются Седова и Лев Седов. Кроме семьи и сотрудников ОГПУ, пассажиров нет. Во время выхода из порта судно сопровождает ледокол. Начинается переход через Чёрное море.

12 февраля 1929 года пароход входит в Босфор. Поднявшимся на борт турецким полицейским Троцкий передаёт заявление для президента страны. Он сообщает, что прибыл против своей воли и пересечёт границу только под принуждением. Протест не меняет маршрута. Судно идёт в порт, и семье предстоит устраиваться в Турции.

За границей Троцкий продолжает выступать против сталинского руководства. Его статьи и письма доходят до читателей через зарубежные издания и политические связи. Седова и Лев Седов помогают с работой. Троцкий возвращается к спорам о революции, критикует решения в Москве и объясняет свою позицию сторонникам. Высылка не заставила его отказаться от деятельности, которую требовало прекратить ОГПУ.

С каждым переездом приходится искать жильё и получать разрешение остаться в стране. После Турции Троцкий живёт во Франции, затем в Норвегии. Спокойно работать удаётся не везде, возникают новые ограничения. Позднее, на слушаниях комиссии Дьюи, он будет подробно вспоминать эти годы. Проверка потребует восстановить даты поездок и встреч, упомянутых в московских обвинениях.

В 1937 году Троцкий приезжает в Мексику. Здесь семье дают убежище. Можно снова устраивать быт и рабочее место, поддерживать связь с соратниками и принимать помощников. Мексиканский дом станет его последним адресом. Пока он ещё живёт обычной для изгнанника жизнью, готовит тексты и собирает документы для ответа на обвинения из Москвы.

Изгнанника теперь называют организатором террора и заговоров. Сообщения о процессах расходятся за пределы СССР, и Троцкому нужно отвечать читателям, которые слышат эти обвинения. Он добивается общественного расследования, готовится к вопросам и предоставляет материалы защиты.

На московских процессах августа 1936 года и января 1937 года Троцкого называют организатором террора и других преступлений. Его самого давно нет в стране. Обвинения затрагивают и Льва Седова. Отца и сына представляют участниками заговора, который якобы действовал в СССР по указаниям из-за границы. Троцкий узнаёт об этих показаниях из опубликованных материалов процессов.

Ответить в зале суда он не может. Показания уже прозвучали и напечатаны, поэтому возражать приходится издалека. В своих выступлениях Троцкий отвергает обвинения и добивается их проверки. Речь идёт также о судьбе сына, чьё имя связывают с передачей предполагаемых преступных указаний. Защите нужно восстановить обстоятельства встреч, о которых рассказывают московские подсудимые.

Расследование берёт на себя общественная комиссия под председательством американского философа Джона Дьюи. Интересы Троцкого представляет адвокат Альберт Голдман. Седова и помощники собирают материалы. Участники комиссии изучают опубликованные показания, готовят вопросы и приезжают в Мексику. Здесь Троцкий сможет дать подробные объяснения и предоставить документы.

От обвинения к проверке

Предварительные слушания проходят с 10 по 17 апреля 1937 года в Койоакане. За восемь дней состоялось тринадцать заседаний. Троцкого спрашивают о его политической биографии, отношениях с участниками московских процессов и предполагаемых встречах за границей. Стенограмма сохраняет вопросы комиссии и его ответы.

Заседания проводят в большом зале дома Диего Риверы, где тогда живёт Троцкий. В отчёте комиссия объясняет выбор места. Публичные слушания в Мехико потребовали бы дополнительной полицейской охраны, о которой участники не хотели просить мексиканские власти. В доме помещается около пятидесяти слушателей, почти половина из них журналисты. Двенадцать заседаний длятся по три часа, последнее продолжается пять часов.

Для проверки утверждений о встрече в Копенгагене комиссия получает копию паспорта Льва Седова и документы о визах. По ним устанавливают, где он находился во время поездки отца. Эти сведения важны для разбора показаний, согласно которым Седов должен был свести одного из участников процесса с Троцким. Защита утверждает, что сын в тот момент не был в Копенгагене и описанная встреча состояться не могла.

Юрий Пятаков на московском процессе рассказывал о перелёте в Осло в декабре 1935 года и встрече с Троцким. Комиссии предъявляют сообщение руководителя аэропорта об отсутствии иностранных посадок за этот месяц. Это противоречит рассказу о поездке. В итоговых выводах комиссия отвергнет утверждение о перелёте и сочтёт недостоверными показания о полученных тогда указаниях.

Троцкий предоставляет комиссии архивы в Мексике и предлагает доступ к материалам, оставшимся в Европе. Проверка продолжается после завершения предварительных слушаний. Нужно сопоставить собранные документы с московскими показаниями, установить маршруты и проверить сведения свидетелей. Результаты готовят к публикации вместе с объяснением того, как комиссия пришла к своим выводам.

21 сентября 1937 года комиссия подписывает выводы. Она считает московские процессы сфабрикованными, а обвинения против Троцкого и Седова несостоятельными. Итоговый отчёт выходит в 1938 году под названием Not Guilty. В нём разобраны показания о предполагаемых контактах и передаче указаний. Троцкий получает опубликованное расследование, на которое может ссылаться в дальнейших выступлениях.

Выводы комиссии помогают ему отвечать на обвинения. Однако он по-прежнему живёт в изгнании, а московское руководство продолжает считать его врагом. Заботы об охране дома остаются. Через три года вооружённая группа проникнет на его территорию и начнёт стрелять по спальне. Успех в споре об обвинениях не предотвратит нападения.

Около четырёх утра 24 мая 1940 года вооружённая группа нападает на дом Троцкого. Среди её участников был Давид Альфаро Сикейрос. Стреляют в спальню, где находятся Троцкий и Седова. Свой рассказ о пережитом Троцкий позднее изложит в статье Stalin Seeks My Death. По этому свидетельству мы можем восстановить то, что происходило с семьёй во время обстрела.

Накануне Троцкий много работал и перед сном принял снотворное. Проснувшись от выстрелов, он сначала принимает их за праздничный фейерверк. Но стреляют совсем рядом, и становится ясно, что началось нападение. Седова уже поднялась. По его рассказу, она помогает ему спуститься на пол в узкое пространство между кроватью и стеной. Оба остаются там, пока продолжается обстрел.

В темноте супруги не видят нападавших и не знают, что случилось с охраной. Они стараются лежать тихо. Позднее Троцкий напишет, что они спаслись благодаря удаче, но и сами помогли этому, сохранив неподвижность. Стрелять в ответ он не пытается.

Кто ещё находится в доме

В соседней комнате находится внук Сева. По свидетельству Троцкого, мальчик прячется под кроватью, получает ранение в ногу и затем добирается до комнаты одного из охранников. Супруги слышат его голос, но ещё не знают, где он. В комнате внука начинается пожар. Седова идёт туда и тушит огонь ковром. Позднее ей приходится лечить ожоги.

Стрельба стихает. Появляются двое охранников, которых огнём отрезали от спальни. Они сообщают, что во дворе больше не видно нападавших. По рассказу Троцкого, дежуривших снаружи полицейских связали. Внук жив, хотя ранен. Когда непосредственная опасность миновала, семья начинает разбираться, как группа проникла в дом и что произошло с остальными.

На следующий день Троцкий и Седова ещё полагают, что по спальне стреляли только снаружи. Затем осматривают повреждения и находят следы, которые, по его оценке, указывают на выстрелы изнутри. В статье он предлагает объяснение, когда один из нападавших мог войти в комнату, но отмечает, что это предположение. Сами супруги всё это время лежали у стены и не видели происходящего.

После нападения дом укрепляют. Седова вспоминает стальные ставни, установленные в спальне, и дальнейшие заботы об охране. Семья продолжает жить там же. Троцкий возвращается к работе, хотя теперь обстрел приходится учитывать в самых обычных домашних делах. Закрывая на ночь ставни, супруги каждый раз пользуются защитой, которой не было 24 мая.

Седова также вспоминает спор о посте у окна кабинета. Она считала его необходимым, но, по словам Троцкого, тогда пришлось бы увеличить охрану до десяти человек. На это не хватало ни людей, ни денег. После майского нападения американские друзья прислали ему бронежилет. Троцкий распорядился, чтобы его по очереди носили охранники на самом ответственном посту. Семья усиливала защиту дома теми средствами, которые удавалось получить.

По воспоминаниям Седовой, они ожидали новой попытки убийства и допускали, что её совершит один человек. Но посетителей и помощников продолжают принимать. Троцкий работает с текстами и обсуждает их с окружающими.

20 августа 1940 года к Троцкому приходит Рамон Меркадер, знакомый его окружению под именем Джексон. Он уже бывал в доме и на этот раз приносит машинописные страницы. Поводом для встречи служит просьба посмотреть статью. Визит с рукописью был частью подготовленного нападения.

В воспоминаниях Седовой сохранился рассказ о том дне. Троцкий работал в кабинете, выходил во двор кормить кроликов. Вечером супруги пили чай. Когда появился Меркадер, он застал Троцкого возле клеток с животными. Седова тоже вышла к ним. До кабинета оставалось пройти через двор, и некоторое время разговор шёл здесь.

Просьба посмотреть текст

За два дня до нападения Меркадер уже приносил набросок статьи. По словам Седовой, Троцкий рассказал ей об этой встрече и о своих замечаниях к тексту. Теперь посетитель предъявлял машинописный вариант. Ссылка на прежний разговор объясняла повторный визит. Троцкий согласился уделить ему время.

Седова вспоминает, что 20 августа Меркадер пришёл в шляпе, держа пальто на руке. Ей показалось странным, что он взял его в солнечный день. Посетитель объяснил это возможным дождём. Он попросил воды, отказался от предложенного чая и выглядел нервным. Во время разговора показал принесённые страницы. Седова тогда ещё не знала, что эти минуты предшествуют нападению, и не остановила встречу с мужем.

Троцкий идёт с посетителем в кабинет. Седова провожает их до двери и возвращается в соседнюю комнату. Через несколько минут она слышит крик и бросается назад. Самого удара Седова не видела. Известно, что Меркадер напал на Троцкого и ударил его ледорубом по голове. Подробная постановка этой сцены в иллюстрации остаётся художественной реконструкцией.

Меркадер использовал альпинистский ледоруб с укороченной рукоятью. После расследования орудие убийства сохранилось и позднее попало в Международный музей шпионажа. Музей публикует его фотографии и историю.

Раненый Троцкий остаётся в сознании. По воспоминаниям Седовой, он выходит из кабинета, и она помогает ему опуститься на пол. Подбегают охранники, за врачом отправляют машину. Седова остаётся рядом с мужем. Помощь ещё кажется возможной, и все ждут приезда доктора.

Троцкого везут в больницу, Седова едет вместе с ним. В её воспоминаниях страх перемежается надеждой, когда муж отвечает на её вопросы. Врачи пытаются его спасти. Для семьи время после нападения проходит в ожидании, и окончательного ответа ещё нет.

21 августа 1940 года Троцкий умирает от полученного ранения. Майский обстрел он пережил, после августовского нападения спасти его не удалось. Охрана дома и дополнительные меры защиты не остановили Меркадера. Он смог приблизиться к Троцкому под предлогом работы над рукописью.